сумерки богов
December 5th, 2009
December 5th, 2009
December 2nd, 2009
.
В другую сторону стекла заостряется невидимая еще луна.
Перепонки веера тянутся из запястья в кисть — кожа
принимает спящий ветер в свое пространство.
Цвет входит в ушную раковину, звук сгущает зрачок,
пальцы считывают лопастной размах далеких ветряных мельниц.
.
секатор полосует брови — крестики.нолики.штрихи неясных животных.
.
по лестнице ветвей,
вобравших всю глубину синего
прыгает маленький круглый взъерошенный сгусток воздуха
.
.
держисьсражайсядержисьсражайсязамридержисьзамридержисьзамридержись
November 28th, 2009
«хочется падать во сне как со скал чтобы густота кружилась была ледяной даже если ты ляжешь под самые острые рельсы я лягу с тобой»
.
sound:
.
слово
в загоне
не убивай
в логове слово
пускает свой цвет в пустоту — ягоды жмем — кислоту
тянем под ворот — бежит в два ведра
река
выкорчовывая берега
залив над землей серебрится
сколы волны и лоск соколиных
крыльев сжимает зрачок до хвои
собери
древесную песню в рукав
крошево трав и настои ирги
после смерти дышать сквозь стекло — собери
зима идет ломким звуком — слышишь?
.
November 27th, 2009
.
Внутри слова — переплетение звуков. Звуки одного слова повторяют эхом звуки другого слова. Получается поющая строка.
Внутри акварельной линии — отблески других акварельных линий. Пока не высох слой — отблески играют на мокрой бумаге — получается мерцающая радуга. Радуга проговаривает свой цвет. И цвету этому нет названия — слишком быстро он живет. Быстрее наименования.
Внутри мелодии вообще что-то непостижимое делается. Там частоты. Те же, что внутри любого предмета и тела. Целые города частот. И земля под домами гудит — по городу нужно перебираться ползком, чтоб ухо в гулу ближе. И еще, возможно сводить магистрали. Аккуратно, таблички не порушив.
А про людей — про людей так вообще слов не находится. Они есть. И небо есть. Утром — плывет быстро.
.
November 26th, 2009
.
снег падает вверх
лестница ведет вниз
рыба плывет вовнутрь себя
навстречу рыбе движется ее же мысль
.
.
November 24th, 2009
песню затишья выманить - горло свести сорвать
перед молчанием ярко горит огонь в глазах
перед молчанием бьешь ледоколами смело за-снего-дно
перед молчанием льешься ручьями втекаешь себя в одно...
.
.
November 20th, 2009
Разновидность суицида — допустить собственное безумие.
Сквозь зазоры бурой ломкой жести — смотреть. Смотреть и ничего больше.
Зрачок делится на пригоршню ломкого риса — взмах рукой и ты везде.
После — мимо пленки, мнимой древесности сепии мимо — в расплывающуюся абсорбацию камня
выдыхать невесомые струпья. Чьи руки поднимали тебя? Кто снимал с временных колец стружку?
Лед идет по реке.
Лед идет по реке в обратном тебе направлении. Чаек не зови сегодня.
Время воздуха не пришло. Автоматическая перемотка срабатывает в режиме «ноль» — но это не правда. Кто-то стер деления. Рукоять дергается сама по себе.
Лед идет по реке — движение его параллельно движению завтрашних туч.
Накалываем эпидермис на мачту — мачта регенирируется новым углом преломления света, клетки делятся на четвертушки и краюшки — хлеб всему ржаной каравай — выкормись зверям, на.
Что я могу дать тебе, кроме вербальной вязкости слепка — кроме тающей сейминутности роговицы?
Больно там, где не болит — жар зреет по направлению к ключичной впадине.
Где-то гортань сжимается, предвкушая мерзлую патоку.
О чужой боли плакать. О коже, живущей к ссадине. В нетронутом молоке знать спелую вишневую прожилку — несопоставимое уже сопоставлено, задолго до нас.
...на этот раз снег не выпал из воды, рыбаки плевались в полынью, мертвая река легчала пеной, пепел не долетел до блестящей воронки зрачка, лед остался белым.
November 20th, 2009
губка боб улетает в небо
ты держишь его за руку
разбегаешься
попкорн валится из бумажного пакета
трава становится скользкой
вокруг слишком много людей
вокруг слишком много всего
ты разбегаешься
боковым зрением замечаешь урну
торчащий из нее пищевой контейнер
весь заляпанный жиром
на белом пластике сидит красный жук
вот тут
.
November 20th, 2009